Ниже с некоторой редактурой публикую первые зарисовки «Last Dream» — «Последнего сна», которые были написаны осенью в 2012 году. Будем счиать их пробой пера.
Последний сон
Я проснулся в холодном поту, опять снился этот ужасный сон. В нем меня не покидает чувство, что я теряю что-то важное для меня. Иногда это человек, за которым мне приходится бежать, но я его так и не догоняю, иногда это я сам, когда не могу найти себя, а лишь вижу со стороны, что меня нет в мире. Страшное чувство.
Немного придя в себя я понял, что нахожусь в своей комнате. Взглянул на часы, «Боже, я опаздываю на уроки, и почему только мама меня не разбудила?!» Мигом я вскочил с кровати, ринулся в ванную, сбрызнул холодной водой лицо и несколько раз ополоснул рот: «Эх, нет времени, марафеты наводить». Я наспех натянул штаны, застегнул рубашку на 4 пуговицы, схватил со стола тетрадь с домашним заданием по физике и сунул её в пакет, где уже лежали тетради с прошлого дня. «Черт, никак нет времени сходить за новым портфелем, хожу как оборванец с пакетом!»
О завтраке также не могло быть и речи, «куплю пирожок в школе на большой перемене» – хотя я и не вспомнил, что не был в школьной столовой уже больше 6 лет: после начальной школы не доводилось всё как-то.
Первым уроком у меня была алгебра и начала анализа. Не сказать, чтобы меня сильно цепляло, но, порой, мозги приводило в порядок весьма неплохо!
На бегу я глянул на наручные часы, которые редко когда снимал. Они у меня были водонепроницаемые, так что я в них даже принимал душ. К тому же хорошо сидели на руке, что позволяло о них лишний раз не думать.
8:23. пока доберусь, как раз закончится первый урок, но это не важно, успеть бы на физику!
Подскочив к остановке, я уже не помню, как запрыгнул в троллейбус и добрался до школы. Вспоминаю, что оказался уже у доски, отвечая корпускулярно-волновой дуализм.
Да, физику я люблю больше всего, вот как раз из-за массы таких штук в ней. Всю жизнь нас учили, как двигаются частицы, а в 11 классе, бац – свет, фотоны, кванты… Вот так стоишь, рассказываешь, а голова кругом идёт, думаешь «как же оно там на самом деле устроено?»
Что было дальше – не помню, что поставили за ответ – тоже в тумане. Такое ощущение, что учителя в классе не было, но только почему-то все молчали. Я когда отвечал – в класс не особо-то и смотрел. В основном передо мной стоял туманный образ взволнованной частицы света, которая, когда успокаивалась, становилась серой и сливалась с общим фоном.
Больше ничего из школы не помню.
Вечером, видимо, пошёл гулять со своей девушкой. Мне всё казалось, что её зовут Ирина, но я был не уверен и всё боялся её как-то назвать, вдруг сболтну лишнего, а неловко.
Мы шли молча по темной аллее. Порывистый ветер обносил ветви деревьев, с них падали желтые листья. Осень. Хотя ещё утром мне казалось, что на улице весна: казалось, я слышал этот весенний гул жизненной силы, протекающий бурным потоком в стволах деревьев, и скрип почек, которые ещё не распустились, но давление в них такое, что они готовы разорваться в один момент. Показалось, наверное. Совершенно ясно было, что сейчас осень.
Я посмотрел на свою спутницу, вид её как-то изменился. Она заметила, что я обратил на неё внимание и спросила довольно нежным голосом: «Я вчера весь вечер думала о тебе, а ты?» Я промолчал, потому что не мог вспомнить, что же я делал вчера вечером. Она остановилась и посмотрела в мои глаза, выпрашивая ответ. Я тоже притормозил и взглянул на неё. Действительно нежное создание, как и голос, мелькнула мысль. Глаза большие и искренние, я бы покончил с собой, если бы узнал, что они солгали мне.
«О чем ты так задумался?» – вновь прозвучал её голос.
Я вспомнил свой утренний сон, как мне было страшно, какой ужас я испытывал, думая, что кого-то потерял. К глазам подступили слёзы. Она такая милая. Я крепко обнял её, почувствовав тепло. Вот решение моего горя. Я не один, я нашёл Тебя. Она протянула руки и обвила ими мою шею. Я слышал её дыхание. Билось сердце. Она живая и настоящая. Не такая, как весь этот мир. Она одна.
Закрыв глаза я погрузился в сладкую пелену тьмы.
***
Я нашёл себя на детсадовской площадке. Самое несправедливое, это то, что Олька отняла у меня водяной пистолет. Мне его привезли дядя с тётей из Москвы. Я обычно стрелял из него в соседского кота. Он забавно фыркал быстро бежал прятаться в сарай. Я догонял его как мог, но кот залезал под доски и его оттуда было не достать.
Я жаловался на Ольку воспитателю, а она меня ещё и отругала. Мне очень жалко мой пистолетик, так как она его обязательно сломает и я его больше не увижу.
Так кажется, что внутри от этого сжимается сердце. Папа сказал, что когда я пойду в школу, мне купят новый, но мне всё равно жалко этот. Я стал реветь и в глазах всё начало растекаться, все образы сливались и блестели отражением солнца в слезах.
***
Я весь вспотел, держа левую руку ладонью вниз. Под ней была заветная шпора. Видно, препод заметил, как я её достал и решил поиздеваться надо мной, – теперь вот ходит взад, вперед, как ни в чем не бывало. Хоть бы спрятать дал назад, черт с ним с вопросом. Хотя, без шпоры я ничего не стою, сдам на тройку – прощай стипендия, прощай новый лук для стрельбы.
И что за неловкая ситуация, надо хоть ручкой двигать для вида, будто что-то пишу. А что писать-то? Какой вопрос? Где билет? Как я буду отвечать, если я даже вопроса не знаю? Плохо дело, надо выкручиваться.
Препод наконец сел. «Извините, можно выйти?» — спросил я, стараясь придать голосу толику смелости.
«Успейте только до конца пары» — ответил он не отрывая от меня взгляд.
Очутившись на улице я решил зайти к своему давнему другу, чтобы он помог мне с вопросом. По дороге к нему был большой мост через реку, правую сторону которого ремонтировали, поэтому для пешеходов была отведена лишь узенькая асфальтовая полоса. Пришлось идти по ней, держась для подстраховки за поручни. Они показались мне весьма холодными, от прикосновения к ним сводило руки. И это при плюс тридцати пяти градусах по цельсию. Неужели это не поручни, а трубы, через которые прокачивают хладоген. Мне так показалось, потому что в институте всегда было слишком холодно. Опять охлаждение включили на полную. Они это любят, как только январь, так врубают на всю, дышать невозможно.
***
«Шея затекла» – это первое, о чем я подумал, когда проснулся. Неудобная, жесткая подушка. Очень холодная спальня. На мне два одеяла, а я всё равно замерз. Наверное, поэтому приснился этот бред про хладоген и мост. Я куда-то иду и мне так некомфортно. Ещё какой-то экзамен. К чему бы это?
Я протянул руку из под одеяла и развернул к себе будильник, стоящий на комоде: ещё есть время.
Устроившись поудобнее, я продолжал лежать и думать о том, что видел во сне. Где-то припоминал детали, где-то не помнил и важного. Чувствовал себя некомфортно, будто изнутри давила обида, разочарование, какая-то нерешенная проблема. Мне вспомнился сон про детский сад. Водяной пистолетик. Пропал и я огорчился. Странно, ведь такого никогда не было: ни сада, ни пистолетика. Откуда я мог взять такой замысловатый сюжет?
В этих раздумьях я незаметно поплыл в полудреме, пока не заиграл будильник.
Самое сложное – это перебороть себя и встать в полный рост, потом бывает уже легче. Держа на себе одеяло, я сначала сел на край кровати, потом медленно пошёл, стягивая его с постели. Раздался недовольный женский возглас: «Оставь!». Я остановился и на секунду сильно испугался: кто это? Жена. Разве она не должна быть сегодня на работе в ночную? Наверное, всё это мне почудилось, она же здесь – значит не должна.
Я пошёл в туалет, чтобы свершить все свои утренние дела и далее на кухню, чтобы поставить чайник и добыть еды в холодильнике, чтобы себя хоть как-то накормить, потому что есть хотелось ужасно.
Нарезая колбасу, я вспоминал о чем думал вчера весь день. Вчера мне приснилось, что я двухсотлетний дед, живу где-то высоко в горах, питаюсь кореньями, ягодами, какой-то травой. А ещё разговариваю с деревьями в лесу, где у меня есть любимая берёза, для которой я даже прокопал канавку из ручья.
Ощущения от сна были очень неординарные, так что увлекли меня в размышления на целый день. Сегодня вот ещё бред какой-то приснился.
Вдруг в голову стукнула мысль «у меня нет никакой жены, мне ещё рано, я ведь учусь в школе…»
Или когда я успел? Какой сейчас год? Я оторвал глаза от разделочной доски и бросил взгляд на большой календарь. Чисел я не заметил, но на рисунке была нарисована сияющая частица, представленная компьютерной графикой, как сфера с прозрачной оболочкой, над ней была подпись «Quantum», а ниже слоган «мы научим вас быть».
Я стал лихорадочно думать, что это может означать? Вспомнил урок физики. Все, кто меня слушал были в тумане, потому что они кванты. Они сидят и смотрят на меня. Но они не могут смотреть, потому что квант – это монада.
Черт, что я несу такое? – я схватился за голову и зажмурился. Откуда берется вся эта чушь? Я ведь никогда не изучал физику или химию или что-то там такое, откуда я могу знать что-то о квантах? Вдруг я увидел себя со стороны, будто взлетел над совим телом на метр вправо. Какой-то человек стоял согнувшись над кухонным столом, и покачиваясь дергал себя за волосы. Потом послышались всхлипы и я заметил, что он рыдает. Но ничего, кроме ненависти и отвращения это не вызвало.
***
Я очнулся в темноте. Через мгновение я стал различать звезды вокруг себя. Они были повсюду: и над и подо мной, слева и справа, спереди и сзади. Я находился в свободном полете безвоздушного пространства. Воздух не имел для меня никакой значимости, ведь я сплю. И этот сон куда приятнее, чем то, что снилось до этого.
Спокойствие и ничего кроме. Нет ничего, способного отклонить меня от курса в неизвестность, ведь неизвестность – везде, это, пожалуй, единственное, что у меня есть.
***
Я обнаружил себя в металле. Бесформенное тело, как ртуть переливается по металлическому полу, подкатываясь к проволочному цветку и, наползая на него, растворяет без остатка, поглощая часть элементов в себя.
Я живая металлическая капелька, вижу во все стороны сразу, двигаюсь лишь в одну – туда где ближе всего расположены растения.
Приглядевшись немного, я понимаю, что вовсе это никакие не растения и не проволока, а кубические организмы круглой формы. Они так же надвигаются на меня и поглощают, так что я могу ходить по их пищеводу, находя себе новые жертвы, которые меня съедают.
Внезапно форма меняется и я обретаю зрение с новым горизонтом, как если бы меня каждый раз помещали во всё меньшую и меньшую коробочку.
Когда я в конце концов упал на жёлтую радугу, меня пробрал страшный хохот, я почувствовал, бурление вне себя от непреодолимой радости и накалившись, взорвался в один момент, разносясь в стороны в гробовой тишине космоса.
***
Я снова проснулся, но глаза открывать не стал. Не хочу видеть, куда я попал, может я вообще здесь не надолго и через мгновение окажусь где-нибудь ещё.
Я вспомнил Её. Она приходила опять в одном из снов, я это точно знал, но уже не мог понять, в каком именно. Даже простое воспоминание, без ясных очертаний, давало мне понять, что всё это происходит не зря. Каждый раз, когда я просыпаюсь, всё радикально меняется, неизменным остаётся только это чувство. Она всегда где-то рядом, Она есть константа моего мира, в котором, как бесконечное число шариков в бутыли, при каждой встряске выпадает новый и новый мир. Больше я ничего о Ней не знаю, только одно – Она есть!
Может когда-нибудь, когда я наконец досмотрю свой последний сон, я проснусь и увижу Её, а рядом найду Себя.